Неточные совпадения
Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце не скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном
спокойствии говорят нам они, о том великом
спокойствии «равнодушной»
природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной…
Очнувшись, со вздохом скажешь себе: ах, если б всегда и везде такова была
природа, так же горяча и так величаво и глубоко покойна! Если б такова была и жизнь!.. Ведь бури, бешеные страсти не норма
природы и жизни, а только переходный момент, беспорядок и зло, процесс творчества, черная работа — для выделки
спокойствия и счастия в лаборатории
природы…
Величавая тишина ночи и
спокойствие, царившее во всей
природе, так гармонировали друг с другом.
Приказ наступать назавтра обрадовал моих спутников. Все стали суетиться, разбирать имущество и укладывать его по местам. После бури атмосфера пришла в равновесие и во всей
природе воцарилось
спокойствие. Особенно тихими были вечера. Ночи стали прохладными.
Природа заранее наделила их
спокойствием, без которого немыслим будничный подвиг жизни, она предусмотрительно смягчила в них личные порывы, запросы личной жизни, подчинив эти порывы и эти запросы господствующей черте характера.
Было еще темно, когда удэхеец разбудил меня. В очаге ярко горел огонь, женщина варила утренний завтрак. С той стороны, где спали стрелки и казаки, несся дружный храп. Я не стал их будить и начал осторожно одеваться. Когда мы с удэхейцем вышли из юрты, было уже совсем светло. В
природе царило полное
спокойствие. Воздух был чист и прозрачен. Снежные вершины высоких гор уже озарились золотисторозовыми лучами восходящего солнца, а теневые стороны их еще утопали в фиолетовых и синих тонах. Мир просыпался…
Эта густая зелень, эта дикая, простая
природа — все наполняет душу какой-то тихой радостью и
спокойствием.
Стоит только понять раз, что это так, что всякая радость моя, всякая минута
спокойствия при нашем устройстве жизни покупается лишениями и страданиями тысяч, удерживаемых насилием; стоит раз понять это, чтобы понять, что свойственно всей
природе человека, т. е. не одной животной, но и разумной и животной
природе человека; стоит только понять закон Христа во всем его значении, со всеми последствиями его для того, чтобы понять, что не учение Христа несвойственно человеческой
природе, но всё оно только в том и состоит, чтобы откинуть несвойственное человеческой
природе мечтательное учение людей о противлении злу, делающее их жизнь несчастною.
Выходит умилительная картина, в которой есть слова:
природа, простота,
спокойствие, счастие, но в которой на деле нет ни
природы, ни простоты, а есть только самодовольное
спокойствие человека, не думающего о счастии других.
Одним словом: Она хотела благоденствия земледельцев; хотела, чтобы, осыпанные изобилием
Природы, среди многочисленных семейств своих, они трудились для наслаждения, и под смиренным кровом сельских хижин, где любит обитать
спокойствие, не завидовали великолепным градским палатам, где часто праздность и скука изнуряет сердце...
Это было холодное сибирское солнце: оно светило, светило ярко, но не грело. В воздухе стояла какая-то невозмутимая тишина. Ни малейшее дуновение ветерка, ни малейший шепот не нарушали величавого
спокойствия дикой, ледяной
природы.
Она снова напомнит нам всем, в какой бесхитростной простоте нужно воссоздавать
природу, как уяснять всякую мысль до ясности почти ощутительной, в каком уравновешенном
спокойствии должна изливаться речь наша.